Выберите дату
29 апреля 2009
Увеличить шрифт Уменьшить шрифт На печать

Утиный суп из трубача

В конце прошлой недели в Харькове прошел книжный фестиваль, хэдлайнерами которого стали политик Дмитрий Табачник, телеведущий Илья Ноябрев, журналист Дмитрий Гордон, рэпер Александр Сидоренко (Фоззи из группы «Танок на майдані Конго») и российский писатель Юрий Поляков («ЧП районного масштаба», «Апофегей», «Козленок в молоке» и т.д.).

Форум издателей и книгораспространителей «Мир книги» прошел в этом году в одиннадцатый раз и в одиннадцатый же раз подтвердил свою славу события экономического, политического, развлекательного — какого угодно, но не литературного.

Торговые ряды в оперном театре и на аллеях сада Шевченко в большинстве своем представляли собой не что иное, как уменьшенную копию книжного рынка «Райский уголок», из хозяев и руководителей которого (плюс мэр и пара чиновников) и состоит оргкомитет фестиваля. Собственно, фестиваль этот давно стал делом семейным. И даже «независимое детское жюри», оценивавшее работы в новой, появившейся только в этом году номинации «Одаренная молодежь», возглавил младший сын Владимира Полозкова — президента концерна «Райский уголок».

Конечно, на фестиваль были приглашены и серьезные авторы (как, например, писатель Андрей Курков или литературовед Михаил Красиков), но не они правили бал. Читателей звали на телеведущих Илью Ноябрева и Дмитрия Гордона, рэпера Фоззи и шансонье Игоря Коржа, политика Дмитрия Табачника. Каждый из этих известных и уважаемых людей, как можно догадаться, написал и издал хотя бы одну книгу и более или менее зажигательно ее презентовал. Илья Ноябрев поражал публику простотой и доброжелательностью, Дмитрий Гордон — элегантностью, Фоззи — самим своим появлением в таком контексте. Наиболее тронул сердца харьковчан, пожалуй, Дмитрий Табачник, у которого вышло уже три книги. Одна не-политкорректнее другой, если можно так выразиться. На фестивале господин Табачник представлял «Утиный суп по-украински». Книгу, в которой, как сообщил сам автор, он «попытался отойти от принятой в последнее время традиции нравиться всем». Всем, подчеркнул господин Табачник, книга (она имеет подзаголовок «Беседы с глухими») точно не понравится. И в первую очередь, не понравится действующей власти. Ведь, как образно определил автор, «Утиный суп» — попытка разобраться в «густом тумане, который окутывает Украину с февраля 2005 года». В этом тумане, убежден господин Табачник, явственно видны признаки надвигающегося тоталитаризма. Первый из них — несоблюдение законов гарантом Конституции. Поймать его на этом — раз плюнуть. Но ловить, кроме политических оппонентов, некому. А их непрерывные взаимные обвинения давно никто не слушает. И хотя у товарищей по партии Дмитрий Табачник, по его собственному утверждению, понимания чаще всего не находит, жюри конкурса политика поняло и признало. Он получил гран-при фестиваля в номинации «Открытие года» («Зеркало современности»). Точно такую же награду в той же номинации получил Илья Ноябрев за сборник сценариев «13 месяцев». Дмитрию Гордону перепал «Золотой феникс» в номинации «выбор читателя».

Писателю Юрию Полякову «фениксов» не досталось, да он и не претендовал. Мэтр был вне конкурса как особо почетный гость. Только благодаря ему да еще маленькому издательству из Польши мероприятие и имело право называть себя международным. Редактор «Литературной газеты» и автор некогда нашумевших романов о тайной темной жизни комсомольской элиты («ЧП районного масштаба», «Апофегей») и более поздних книг о быте элиты деловой («Замыслил я побег», «Небо падших»), многие из которых были экранизированы, представил на ярмарке новое сочинение — «Гипсовый трубач, или Конец фильма». По скромному мнению автора этих строк, новая книга Полякова наверняка понравится его преданным обожателям, утвердит во мнении ругателей и не прибавит автору ни одного нового читателя. Она вообще ничего не изменит в мире.

Но все же послушаем писателя: о книге, о газете, о литературе и политике.

— Юрий Михайлович, скажите, о чем ваша новая книга? Действие происходит в наши дни или в ваши «любимые» 80-90-е?

— О чем книга — надо читать. Если поверхностно, то о рейдерском захвате Дома ветеранов культуры. То есть время, как видите, наше. Не знаю, как здесь, а в Москве рейдерство страшно популярно...

— Здесь тоже.

— Тем более. Но там много вставных новелл, как в «Декамероне» или «Швейке». В общем, это сложное произведение, смысл которого не исчерпывается сюжетной интригой. Это такая попытка осмыслить, что же с нами произошло в последние годы.

— И что же?

— Там много версий. Главные герои — режиссер и сценарист, которые приехали в Дом ветеранов культуры писать сценарий по некой любовной истории, приключившейся между вожатыми пионерлагеря...

— Ага, все-таки 80-е!

— Конечно, но не только. Я же говорю: речь о трансформациях нашего общества и личности в нем. И вот в придумываемый моими героями сюжет вплетаются события их реальной нынешней жизни, а в жизни вдруг обнаруживаются детали сюжета. Пересказать это невозможно, да и неинтересно. Тем более, вы знаете, этот роман стал для меня в некотором роде мистическим местом.

— Да? Расскажите, в каком.

— Впервые я задумал его писать еще году в девяносто третьем. Сел — не пошло, и я написал «Козленка в молоке» — такую пародию на постмодернизм.

— Кстати о «Козленке», как вам экранизация — его и других ваших книжек? Кажется, штук пять попали в телевизор, не так ли?

— Больше десяти! Но настоящей экранизации, такой, какую, например, снял Бортко по «Собачьему сердцу», у меня не было. Это все больше фильмы по мотивам, как мне видится. Но «Козленок в молоке» как раз из наиболее удачных. А вот самый большой позор — «Сто дней до приказа». Из моего в картине осталось только название. Но я надеюсь, что когда-нибудь и у меня будет свой Бортко.

— Боюсь, Гоголь с вами не согласился бы... Но вернемся к мистике «Трубача».

— Когда я взялся за него во второй раз, получилось «Небо падших» (по нему тоже, кстати, снят телефильм — «Игра на вылет»). В третий раз вместо «Трубача» вышел роман «Замыслил я побег». И вот только теперь наконец то что нужно. Это будет самый большой мой роман. В России сейчас как-то не принято писать большие романы, писатели боятся загрузить читателя. Напишут повестушку в сто страниц и обзывают романом, но я вот рискнул.

— Подождите, что значит «будет»? Ведь книга вышла.

— Конечно, вышла. И уже с декабря разошлась в общей сложности 100-тысячным тиражом. Но это только первая часть, а всего их в романе три.

— Когда выйдут остальные?

— Вторая должна выйти в сентябре, третья — как только я ее допишу. Но читатели постоянно звонят в издательство, просят поскорее продолжения (ведь вышедшая часть заканчивается на самом интересном месте), и я отодвинул все остальные свои дела — пьесы, повести — и занят только «Трубачом».

— Хорошо, но я, если позволите, временно верну вас к остальным делам. Вы ведь редактор «Литературной газеты». Расскажите о литературной жизни, какой вы ее видите.

— К сожалению, я плохо знаком с современной украинской литературой, потому могу говорить только о России. Ну что же... Вообще, что я думаю о современной литературной ситуации, ясно из моих статей в «Литературке». Хороших писателей мало, макулатуры много. Но так всегда было, и в советские времена, и при Пушкине с Дельвигом (они, кстати, и основали «Литературную газету», которую потом возродил Горький). Но раньше не было понятия литературных негров. А сейчас — вовсю процветает. У меня была статья «Писатели и ПИПы». ПИП — это персонифицированный издательский проект. Так вот именно произведениями таких ПИПов, увы, заставлены полки книжных магазинов.

— Разве? Мне казалось, что эта волна уже как-то схлынула, что появилось много настоящих писателей...

— Есть и настоящие. Но очень мало. Поднимает голову неореализм. Слава Богу, мода на постмодернизм прошла. Ему оказалось не по зубам ни изобразить, ни тем более осмыслить те серьезные исторические процессы, которые происходили со страной. Есть, правда, среди постмодернистов любопытный писатель Пелевин. Он мне, конечно, не нравится как стилист, но как необычный мыслитель интересен.

— Негусто.

— Да, но еще хуже обстоят дела с писательской публицистикой.

— Не может быть!

— Увы, это так. Я не виню коллег. В художественной прозе можно еще как-то спрятаться, прикрыться персонажем, фантастическим антуражем. В публицистике же нужно говорить прямо, задевая чьи-то амбиции, чьи-то интересы. А на это отважится не всякий. Дело в том, что большинство литераторов живет на премии. А это такой диктат — посильнее КГБ. Но те, кого печатает «Литературка» — поверьте, — люди достаточно смелые.

— Возможно. А вам не кажется, что в «Литературной газете» есть некоторый идеологический и возрастной перекос? Что она, не обижайтесь, несколько отстала во времени...

— Идеологического перекоса я не вижу. Да, большинство наших авторов — это старая гвардия, но они с удовольствием уступили бы дорогу, если б нашлось кому. И потом, иногда у нас печатаются и молодые писатели, например, Захар Прилепин. Что же касается времени, то я и сам чувствую, что осмыслить его в полной мере смогу, наверное, позже. Наверное, вам хотелось, чтоб я поругал Путина?

— Мне? Ни капельки. Можете похвалить. Мне интересна правда.

— Правда в том, что при всех изъянах нынешней политики России, она все же гораздо лучше, чем при Ельцине. Тут хотя бы понятны мотивации и целеполагания, а там был сплошной угар самоистребления.

Елена Остапченко

Опубликовано: Сергей Бобок в 09:36 29.04.2009. Метки: .
Add to Google