Выберите дату
08 мая 2009
Увеличить шрифт Уменьшить шрифт На печать

Минобороны опять сочло Харьков недостойным салюта в День Победы

Министр обороны Ехануров продолжил сталинскую и хрущевскую традицию замалчивания исторического значения и драматизма боев за Харьков.

Май 1942 года
Май 1942 года

Как сообщила пресс-служба Минобороны, Министр обороны Украины Юрий Ехануров подписал приказ № 216 «О проведении праздничных фейерверков в честь 64-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне». Согласно приказу, 9 мая в 21:00 в городах-героях Киеве, Одессе, Севастополе и Керчи, а также в городах Винница, Львов, Житомир, Ровно и Днепропетровск состоятся праздничные фейерверки двадцатью залпами. Харьков в этот список не попал. Как не попал он полвека назад и в список Городов-Героев. И Сталину, и Хрущеву была невыгодна правда об огромных потерях, которые понесла Советская Армия под Харьковом в 1942 году, пытаясь несколько раз взять наш город. Об этом в советские времена предпочитали не говорить вообще. В вышедшей в 1963 году книге «В боях за Харьковщину» читаем: «В ходе войны советские войска трижды предпринимали наступление, чтобы освободить Харьковскую область. Первое наступление провели войска Юго-Западного и Южного фронтов в мае 1942 года. Вначале они прорвали оборону врага и продвинулись на значительное расстояние. Однако сказалась недостаточная подготовка и большое превосходство противника в живой силе и технике. Наступление не достигло поставленной цели. Наши войска понесли большие потери и отступили на левый берег Северного Донца, а в конце июня вся область оказалась под кровавым сапогом захватчиков». Это был предел дозволенного — во всяком случае, для популярного издания. «В официальных изданиях, мемуарах крупных военачальников той поры эта трагедия описывается предельно кратко, в общих чертах. И даже сейчас, спустя шестьдесят лет, мы мало что знаем об окружении наших войск на Изюм-Барвенковском направлении. Формальные объяснения этому большинство документов уничтожено вместе с боевыми частями, живых свидетелей остались единицы», — пишут в докладной записке «О необходимости установления исторической справедливости» (http://www.kharkivoda.gov.ua/for_press.php?for_press=177&calendar_month=8-05&lang=ru) члены общественной организации «Долг» В. Ермоленко и А. Проселков. Они и их единомышленники на протяжении уже нескольких лет по крупицам восстанавливают незаслуженно забытые страницы истории, разыскивают и перезахоранивают останки советских и немецких воинов.

Барвенковский котел

...В начале 1942 года Генштаб разработал операцию по окружению и разгрому Донбасской и Крымской группировок немецких войск. В ходе этой операции, в частности, планировалось прорвать оборону противника между Балаклеей и Артемовском, развивая наступление на Запорожье, выйти в тыл донбасско-таганрогской группировке противника и отрезать ей пути отхода на запад, прижать ее основные силы к берегу Азовского моря и разгромить их. Наступление началась 18 января при 30-градусном морозе и глубоком снеге. Вскоре оно выдохлось из-за плохого снабжения боеприпасами и продовольствием, однако войскам удалось прорвать фронт и продвинуться на участке шириной около 100 км на глубину 90 км. Эта освобожденная территория вошла в историю войны как Изюм-Барвенковский выступ.

В апреле 1942 года командование Юго-западного направления (командующий — маршал Семен Тимошенко, член Военного совета Никита Хрущев) разработало операцию по освобождению Харьковского промышленного района с использованием элементов зимней наступательной операции и смогли убедить в ее целесообразности Сталина. Против был Жуков, который еще в начале января выступал за продолжение наступления на Западном направлении, где создались более благоприятные условия. По его мнению войска других направлений, в том числе Юго-Западного, не смогли бы прорвать оборону противника без наличия мощных артиллерийских средств. Но Сталин склонился к предложению Тимошенко и Хрущева. Операция началась 7 марта, однако недостаток сил и средств на этом направлении, недостаточная обученность бойцов, недостатки в организации и управлении боевыми действиями не позволили войскам выполнить поставленную перед ними задачу по разгрому чугуевско-балаклеевской группировки врага с последующим овладением Харьковским промрайоном — они только несколько потеснили противника.

Однако Тимошенко считал, что в ходе мартовской операции войска заняли выгодные исходные рубежи для продолжения наступления на Харьков, врагу нанесен чувствительный урон, к тому же, он полагал, что главные силы противник сосредоточит на московском направлении — несмотря на значительную концентрацию его сил в районе Харькова. Немцы готовили операцию «Фридерикус I» по ликвидации Изюм-Барвенковского выступа и захвату выгодных позиций для летнего наступления. Ф. Паулюс писал: «Эта операция должна была в первую очередь устранить непосредственную опасность коммуникациям немецкого южного фланга в районе Днепропетровска и обеспечить удержание Харькова с разместившимися там большими складами и лазаретами 6-й армии. Далее, необходимо было овладеть местностью западнее реки Сев. Донец юго-восточнее Харькова для последующего наступления через эту реку на восток. Для этого нужно было концентрическими ударами с юга и севера уничтожить продвинувшиеся через Донец в направлении Барвенково советские войска».

Однако командование фронта об этих планах не догадывалась и было настроено относительно перспектив наступления крайне оптимистично, как и прежде, недооценивая силы противника. «Ставка Верховного Главнокомандования согласилась с тем, что Военный совет Юго-Западного направления разгромит имевшимися в его распоряжении силами и средствами харьковскую группировку противника и освободит весь промышленный район. Поскольку, по мнению Военного совета направления, противник там был слаб, то и вопрос о значительном усилении наших войск на юге не обсуждался... Доклады Военного совета Юго-Западного направления об обстановке на юге весной 1942 г. играли существенную роль в формировании указанных взглядов. Большое значение при этом, как уже отмечалось, придавалось принципу „на месте виднее“. Полагаю, что не меньший вес имели высокий авторитет маршала Тимошенко и доверие, оказываемое военно-политическим руководством страны члену Военного совета Юго-Западного направления Н. С. Хрущеву», — напишет позже командарм Кирилл Москаленко, принимавший участие во всей Харьковской наступательной операции 1942 года.

Наступление началось 12 мая. Оборона немцев оказалась значительно сильнее, чем предполагало командование. Немцы знали о планирующемся наступлении и бросили крупные резервы на усиление обороны. Как писал Москаленко, в итоге пятидневных наступательных боев обе ударные группировки продвинулись в глубину обороны противника на 20- 35 км и вели бои на рубежах, достижение которых планировалось на третий день. «На этом закончился первый этап операции. Он показал, что штаб Юго-Западного фронта и командующие армиями к началу операции допустили крупную ошибку в оценке сил противника, — писал Москаленко. — К сожалению, штаб фронта недостаточно реагировал на изменение обстановки. А она заключалась не только в усилившемся сопротивлении нашим наступающим соединениям, но и в появлении угрозы со стороны сильной группировки войск противника, сосредоточившейся к тому времени в районе Славянска, Краматорска». Вот что пишет об этом Жуков: «В середине мая я присутствовал при разговоре Сталина и Тимошенко и хорошо запомнил, что Сталин высказал серьезное опасение в отношении краматорской группировки противника. Тимошенко доложил, что Военный совет считает опасность со стороны краматорской группы преувеличенной и не находит оснований для прекращения операции. Вечером того же дня у И. В. Сталина состоялся разговор на эту тему с членом Военного совета фронта Н. С. Хрущевым, который высказал те же соображения, что и командующий». Ошибки Тимошенко и Хрущева на этот раз оказались роковыми. 22 мая войска 6-й и 57-й армий и армейской группы оказались в окружении. Попытки прорвать кольцо снаружи и изнутри наталкивались на бешеное сопротивление немцев. Значительная часть попавших во вражеское кольцо погибла, из «мешка» вышли лишь отдельные группы. 28 мая одновременным ударом войск снаружи и изнутри удалось проделать коридор шириной в километр, и под шквальным огнем противника с земли и воздуха вывести из окружения около 22 тыс. человек. Оставшиеся в окружении продолжали сражаться вплоть до 29 мая. Потери оказались немыслимыми. Только в плен попало около 240 тыс. солдат и офицеров. Сколько человек погибло в январе-мае 1942-го под Харьковом, до сих пор неизвестно — по разным оценкам, от 350 тыс. до 1,5 млн. человек.

Соединения, сформированные из остатков разгромленных частей и резерва, заняли оборону в районе Изюма. В докладе в Ставку от 30 мая Тимошенко, Хрущев и начштаба Баграмян всю вину за поражение возложили на командование армий, командиров корпусов и дивизий, а также на командование примыкающего Южного фронта (которое, кстати, предупреждало об угрозе).

Обет молчания

29 мая Сталин направил Тимошенко и Хрущеву телеграмму, в которой, в частности, говорилось: «В течение каких-либо трех недель Юго-Западный фронт, благодаря своему легкомыслию, не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел еще отдать противнику 18-20 дивизий... Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе, которую пережил фронт и продолжает еще переживать, то я боюсь, что с вами поступили очень круто». Отметим: «если бы». То есть, стране не сообщили. В ситуации военного времени это решение понятно — весть о сокрушительном поражении под Харьковом могла бы всерьез подорвать боевой дух воинов.

Но это было только начало лжи. После смерти Сталина Хрущев возглавляет ЦК партии. Один из самых ярких эпизодов его эпохи — развенчание культа Сталина. Ключевой момент — знаменитый доклад Хрущева на закрытом заседании XX съезда КПСС 25 февраля 1956 г. «О культе личности и его последствиях», текст которого был официально опубликован без грифа лишь в 1989 году. Среди шквала критики, который Хрущев обрушил на Сталина, подведя черту его тирании, был «военный эпизод». В качестве иллюстрации непонимания Сталиным реальной обстановки на фронтах Хрущев приводит... Харьковскую операцию! «Когда в 1942 году в районе Харькова для наших войск сложились исключительно тяжелые условия, нами было принято правильное решение о прекращении операции по окружению Харькова, так как в реальной обстановке того времени дальнейшее выполнение операции такого рода грозило для наших войск роковыми последствиями. Мы доложили об этом Сталину, заявив, что обстановка требует изменить план действий, чтобы не дать врагу уничтожить крупные группировки наших войск. Вопреки здравому смыслу Сталин отклонил наше предложение и приказал продолжать выполнять операцию по окружению Харькова, хотя к этому времени над нашими многочисленными военными группировками уже нависла вполне реальная угроза окружения и уничтожения.

Я звоню Василевскому и умоляю его:

— Возьмите, — говорю, — карту, Александр Михайлович (т. Василевский здесь присутствует), покажите товарищу Сталину, какая сложилась обстановка. А надо сказать, что Сталин операции планировал по глобусу. (Оживление в зале.) Да, товарищи, возьмет глобус и показывает на нем линию фронта. Так вот я и говорю т. Василевскому, покажите на карте обстановку, ведь нельзя при этих условиях продолжать намеченную ранее операцию. Для пользы дела надо изменить старое решение.

Василевский мне на это ответил, что Сталин рассмотрел уже этот вопрос и что он, Василевский, больше не пойдет Сталину докладывать, так как тот не хочет слушать никаких его доводов по этой операции.

После разговора с Василевским я позвонил Сталину на дачу. Но Сталин не подошел к телефону, а взял трубку Маленков. Я говорю тов. Маленкову, что звоню с фронта и хочу лично переговорить с тов. Сталиным. Сталин передает через Маленкова, чтобы я говорил с Маленковым. Я вторично заявляю, что хочу лично доложить Сталину о тяжелом положении, создавшемся у нас на фронте. Но Сталин не счел нужным взять трубку, а еще раз подтвердил, чтобы я говорил с ним через Маленкова, хотя до телефона пройти несколько шагов.

„Выслушав“ таким образом нашу просьбу, Сталин сказал:

— Оставить все по-прежнему!

Что же из этого получилось? А получилось самое худшее из того, что мы предполагали. Немцам удалось окружить наши воинские группировки, в результате чего мы потеряли сотни тысяч наших войск. Вот вам военный „гений“ Сталина, вот чего он нам стоил. (Движение в зале.)

Однажды после войны при встрече Сталина с членами Политбюро Анастас Иванович Микоян как-то сказал, что вот, мол, Хрущев тогда был прав, когда звонил по поводу Харьковской операции, что напрасно его тогда не поддержали.

Надо было видеть, как рассердился Сталин! Как это так признать, что он, Сталин, был тогда не прав! Ведь он „гений“, а гений не может быть неправым. Все, кто угодно, могут ошибаться, а Сталин считал, что он никогда не ошибается, что он всегда прав. И он никому и никогда не признавался ни в одной большой или малой своей ошибке, хотя он совершал немало ошибок и в теоретических вопросах, и в своей практической деятельности. После съезда партии нам, видимо, необходимо будет пересмотреть оценку многих военных операций и дать им правильное объяснение».

Но Харьковской операции не дадут никакого объяснения. Ни правильного, ни неправильного. Уж слишком велики были потери. У Хрущева мотив был личный. При Брежневе история войны приобрела парадно-глянцевый вид: причиной наших неудач было только вероломство агрессора, нарушившего спокойный мирный труд, мы отступали, ибо не ожидали, а потом переломили ход войны под Сталинградом (а как оказалось впоследствии — и на Малой земле) и ценой огромных жертв освободили свою Родину и спасли мир от коричневой чумы. Все, что не вписывалось в эту канву, попросту вымарывалось. И история позора военачальников под Харьковом — в первую очередь. Вкупе с историей героизма сотен тысяч тех, кто ценой своей жизни заплатил за «недооценку» и «ошибки».

Победа

Впереди было еще две битвы за Харьков. Имена героев этих битв уже не скрывались под грифом «секретно», хотя о первом освобождении Харькова писалось тоже скупо: город пришлось вновь отдать немцам. В первой половине февраля 1943 года советские войска, преодолевая сопротивление дивизий СС "Рейх, « Лейбштандарт Адольф Гитлер» (входили в состав армейской группы «В») и «Великая Германия», вышли к Харькову.

К 14 февраля советские части достигли внешних предместий Харькова, почти замкнув кольцо вокруг города. Немцы все еще удерживали город, но для отхода у них уже оставался лишь 6-мильный коридор. Несмотря на категорический приказ Гитлера держать Харьков до последнего человека, командующий танковыми частями СС обергруппенфюрер Пауль Хауссер в 16.45 отдает приказ об эвакуации. На него давит командование, требуя выполнения приказа фюрера. «Пауль Хауссер выходит из маленькой комнаты фермы, где он располагался, вступает в ледяную ночь и бродит туда-сюда в молчании», — напишет потом 1-й адъютант командования СС Георг Бергер. — "Он тут же говорит мне с величайшим спокойствием: «Отдавайте дивизиям приказы об отступлении». У меня на миг перехватывает дыхание. Я еще осмеливаюсь: «Обергруппенфюрер, приказ фюрера ясно говорит...» Пауль Хауссер прерывает меня: «Это не страшно для такого старого человека, как я, но у меня нет права поступать так с молодыми, которые там. Спокойно передавайте приказ корпуса». Кто знает, сколько немецких солдат обязаны ему своими жизнями? Напрашиваются грустные параллели... Танкисты еще удерживают город, прикрывая вывод 320-й пехотной дивизии. Только когда пехотинцы оказываются в безопасности, утром 15 февраля немецкие танковые части начинают выход из Харькова. Узнав о неповиновении, Гитлер придет в бешенство, однако тут же признает решение Хауссера разумным... К полудню 16 февраля город уже полностью контролировался нашими войсками. С начала марта в Харькове развернулись оборонительные работы — до 18 тысяч изможденных харьковчан каждый день выходили строить вокруг него противотанковые укрепления, работая по 10-12 часов в сутки.

Однако в конце февраля противник перегруппировал силы, подтянул свежие резервы и перешел в контрнаступление. 8 марта принял свой последний бой у села Соколово командир чехословацкой роты надпоручик Отакар Яроша. Немцы бросили против 450 пехотинцев до 60-и танков и мотопехоту. В ходе наступления противнику удалось обойти село, но его защитники продолжали бой в окружении и не дали возможности немцам перейти реку Мжу. Было подбито и сожжено 19 танков, 6 бронетранспортёров с автоматчиками, убито около 300 солдат и офицеров. Ярош был дважды ранен, но продолжал командовать ротой, пока его не скосила насмерть пулеметная очередь. Он стал первым иностранцем, которому было присвоено звание Героя.

По мнению историков, если бы Ставка перебросила в Харьков резервы, освободившиеся после разгрома немцев под Сталинградом, город удалось бы удержать. Однако этого сделано не было, и оторванные от своих тылов и резервов, советские войска 15 марта были вынуждены снова оставить Харьков. К 23 марта они отошли к Северскому Донцу, где вели оборонительные бои до июля 1943 года. Отход основных войск прикрывали небольшие группы, задачей которых было завязать бои на основных магистралях с наступающими немецкими частями и тем самым выиграть время и позволить нашим частям занять оборону и не пропустить противника за Донец. Стрелковый взвод под командованием 33-летнего гвардии лейтенанта Петра Широнина оборонял железнодорожный переезд на южной окраине села Тарановка — единственное место возможного прорыва в этом районе танков. К этому моменту у него во взводе оставалось лишь 24 бойца. Они вступили в бой с превосходящими силами противника. Позиция взвода неоднократно подвергалась ожесточенной бомбежке с воздуха и атакам танков и пехоты. Когда их единственная пушка была раздавлена танком, в ход пошли противотанковые гранаты. Противник оставил на поле боя подбитыми 13 танков, 2 «самоходки», бронемашину и около 100 человек убитыми. Но прорваться через переезд им так и не удалось — «широнинцы» продержались до подхода подкрепления. 20 защитников переезда погибли, пятерых — и среди них командира взвода Широнина — вынесли с поля боя тяжело ранеными. Всем 25 воинам было присвоено звание Героя Советского Союза.

Третье наступление, завершившееся окончательным освобождением Харькова, развернулось на Харьковском направлении летом 1943 года после разгрома немцев на Курской дуге. Войска Степного фронта, продолжая наступление, к 13 августа прорвали внешний оборонительный обвод Харькова и 17 августа завязали бои на его окраинах. 23 августа войска Степного фронта при содействии Воронежского и Юго-Западного фронтов освободили Харьков. Немцы отступили из города на южную окраину и в район аэропорта, продолжая обстреливать из орудий центр города. По свидетельствам очевидцев, обстрел продолжался весь день 23 августа, хотя в освобожденном городе люди, несмотря на это, высыпали на улицы. Видимо, снарядов немцам не хватало, и горд обстреливали чугунными «чушками». В ночь с 27 на 28 августа по Змиевской улице (ныне пр. Гагарина) группировка генерала Кемпфа, состоящая из мотопехоты, при поддержке танков попыталась отбить город, но была остановлена в районе Левады и отброшена обратно. Только 30 августа в городе прошел митинг в честь освобождения.

В ходе Белгородско-Харьковской операции разгромлено 15 дивизий врага, в том числе 4 танковые. Советские войска продвинулись в южном и юго-западном направлениях до 140 км, расширив фронт наступления до 300 км. Воронежский и Степной фронты, разгромив сильную белгородско-харьковскую группировку и овладев Харьковом, нависли над донбасской группировкой противника. Были созданы условия для освобождения Левобережной Украины. Именно освобождение Харькова считается завершением коренного перелома во Второй мировой войне. За мужество и отвагу, проявленные при освобождении Харькова, 10 стрелковым дивизиям Степного фронта присвоено наименование «Харьковские».

Оккупация области длилась с 20 сентября 1941 по 20 сентября 1943 года. Харьков — крупнейший город СССР, побывавший в оккупации во время войны. За 23 месяца оккупации на территории области были убиты 280 тысяч мирных жителей и 23 тысячи раненых и пленных советских воинов, около 160 тысяч молодых людей угнаны в Германию. В Харькове около 195 тысяч человек были замучены, расстреляны или удушены в «душегубках». 16 месяцев по земле Харьковщины проходила линия фронта, здесь прошло 8 крупных боевых операций Красной Армии, в которых погибло не менее полумиллиона человек. Более 130 их участников удостоены звания Героя Советского Союза, 64 из них — посмертно. Более 400 тысяч харьковчан воевали на фронтах, две трети из них погибли. Созданный в Харькове в предвоенные годы танк Т-34, выпускавшийся на эвакуированных на Урал харьковских заводах, признан лучшим танком Второй мировой, он помог советским воинам завоевать победу в решающих битвах.

Харьков был одним из самых разрушенных городов Европы. Ущерб городу составил 33,5 млрд. руб. Было уничтожено 1,5 млн. кв. метров только жилья. Значительная часть памятников архитектуры и искусства оказалась утраченной навсегда. Посетивший Харьков вскоре после освобождения писатель Алексей Толстой писал: «Таким был, наверное, Рим, когда в пятом веке через него прокатились орды германских варваров. Огромное кладбище...» Западные эксперты предсказывали, что на восстановление города понадобится 50 лет — на самом деле последние шрамы войны в облике своих улиц город залечил уже в начале 60-х. В декабре 1943 года, в Харькове состоялся первый в мировой истории открытый судебный процесс над военными преступниками.

P.S.

Всего этого не хватило, чтобы городу присвоили звание Героя. Говорят, что кроме провала Харьковской операции, Сталина раздражал сам факт того, что Советская армия взяла город лишь с третьей попытки. Хрущев прятал в шкаф свои скелеты. Большой у него, видать, был шкаф. Современная Украина не спешит развенчивать советские мифы — зато спешит создавать новые, на злобу сегодняшнего дня. В современной Украине Харьков не удостоился салюта. Ну и фиг с ним, конечно, будет у нас свой фейерверк, переживем. Однако, симптоматично...

Недавно студенты спросили меня, кто такой Геббельс — слово незнакомое услышали. Нет, я не ностальгирую по урокам мужества и прочей ура-патриотической фигне из пионерского детства — туда ей и дорога. Но и полное забвение цены победы — это тоже слишком. Вот две цитаты.

«...Жодний нормативно-правовий акт не тлумачить поняття „Символіка років ВВВ“. В історичному контексті до неї можна віднести і радянські „серпи-молоти“, і нацистську свастику, і італійську фасцію, і символи країн-альянтів тощо. Але найголовніше, що під це визначення підпадають власне українські символи, як-то червоно-чорні стяги Української Повстанської Армії. І саме вони (а не червоні прапори та „георгіївські“ стрічки) мають майоріти вулицями українських міст у День перемоги над нацистською Німеччиною (8 травня)». ВО «Свобода», 7 мая 2009 года...

«Меті відвертого глумління над багатомільйонними жертвами комуністичного геноциду української нації служать і намічені помпезні святкування так званого «Дня побєди» совєтських окупантів України над нацистськими». Конгрес українських націоналістів, 5 мая 2009 года.

«Свято место» пусто не бывает, вакуум исторической памяти заполняется тем, что «ближе лежало» или — тем, что кому-то выгодно. В День памяти и примирения я, родившийся и выросший в Харькове, помню о том, что этот город освобождали оба моих деда. Я даже готов примириться с потомками Пауля Хауссера, поскольку не могу не уважать позицию военачальника, готового пожертвовать карьерой, а то и жизнью для спасения жизней своих солдат. Я не склонен считать фашистами и врагами всех поголовно воинов УПА, отдавая дань уважения их стремлению отстоять свою землю от всех, кого они считали ее врагами. Точно так же я уважаю литовских «лесных братьев», французских «маки», бойцов польского сопротивления или итальянских «гарибальдийцев». Но их история — не моя история. И уж вовсе я не склонен «примирятся» с членами ВО «Свобода» или КУНа, ибо они не ищут примирения, наоборот — сеют вражду и проявляют вопиющее неуважение к ветеранам всех армий, воевавших против фашизма на фронтах Второй мировой.

А министр обороны... Что ж, он — всего лишь временный министр временного правительства, которое наряду со временным президентом и временным парламентом, порой ведет себя в собственной стране, как представители оккупационного режима, насаждая на всей немалой территории этой страны ценности и историю малой ее части.

Сергей Бобок

Опубликовано: Мария Коротаева в 17:55 08.05.2009. Метки: , .
Add to Google