Выберите дату
12 мая 2009
Увеличить шрифт Уменьшить шрифт На печать

Жестокий моралист Олесь Ульяненко

Жестокий моралист Олесь Ульяненко не нарушает закон даже выпивши.

К скандалам вокруг своих произведений украинскому писателю Олесю Ульяненко не привыкать. Его роман «Сталинка» получил шквал разгромной критики, а потом — малую Шевченковскую премию и был включен в школьные учебники.

За книгу «Дофин сатаны» писателя предала анафеме русская православная церковь. Это при том, что сам автор — человек искренне верующий и говорит о вере в Бога, как о единственном пути спасения. Неубедительно говорит, или его неправильно слышат? Непонятно. Больше всего Ульяненко хочет изменить действительность, где «полное падение нравов» — жестокость, убийства, наркотики, сексуальные извращения, все это он описывает с присущей ему честностью и натурализмом. Однако вместо того, чтобы сказать спасибо за урок, его обвиняют в жестоком реализме и величают «чернушником». А теперь еще и «порнографом». Роман «Женщина его мечты» у читателей буквально вырвали из рук. После нелестного грифа «порнография», выставленного роману Национальной экспертной комиссией, за его распространение грозит уголовная ответственность. Поэтому харьковское издание «Клуб семейного досуга» послушно и поспешно изъяло уже напечатанный (и частично реализованный) тираж из продажи. Автор отправился за справедливостью в суд — «не корысти ради», а из твердой уверенности в своей правоте и из желания все-таки донести свои идеи до читателя — об этом он рассказал нам теплым апрельским днем на литературном фестивале «Харьковская баррикада».

— Зачем ты подписываешься Ульяненко, ведь по паспорту Ульянов? Чем не устраивает фамилия?

— Я изначально Ульяненко, у меня тут в Харькове дядька и братья, и все они Ульяненко, так что я просто вернулся к корням. А с паспортом — это бабушка поменяла фамилию отца в метрике на «ленинскую». В семье ходит версия, что его чуть не посадили — они с пацанами подорвали шашками портрет то ли Сталина, то ли еще какого-то вождя и ему грозил срок. А с фамилией Ульянов тогда посадить не могли. И меня вечно бесит, когда говорят — какая у тебя красивая фамилия — что красивого?

— А откуда ты родом?

— Родился в городке Хорол на Полтавщине — такой себе городишко кукольный. Но там невозможно жить, атмосфера удушливая. Каждый второй — «торчок», работы нет, все «сидят» кто на стакане, кто на игле. Люди просто мрут как мухи. Особенно, кому за сорок, хотя молодые еще мужики.

— Поэтому живешь в Киеве, где больше возможностей?

— В Киеве пространства больше. Хотя мне и Киев тоже уже осточертел, суетливо. Но пока я не могу никуда уехать — пока не разрешится  ситуация с книгой.

— Известно, что у тебя бурная биография, кем ты только не был...

— Ездил по миру с детства. Когда-то я путешествовал по Якутии, еще пацаном лет в 17. Там есть такая жаба «квакша», и мы делали из нее красную икру. И «загоняли» корейцам. Потом меня забрали в армию — сначала в Германию. Но потом под залет попал в Афган. Сначала был десантником. Тогда все гордились, если попадали в Афган... Вообще моя жизнь постоянно меняется, и каждый год происходит что-то новое — я уже не удивляюсь такому течению дурацкому.

— А к этому можно привыкнуть?

— Нет. У меня сумасшедший образ жизни, его надо как-то изменить, но я не знаю как. И все сильнее чувствую, что это меня уже начинает разрушать.

— Понятно, откуда твои лихие сюжеты. А расскажи, как ты пишешь, сам процесс как происходит?

— Это очень странное чувство — как будто надо избавиться от чего-то, иначе мучаешься. Это уже как болезнь. Раньше я писал каждый день. А теперь давно не писал — когда начался конфликт с этой книгой, то мне и компьютер и книги стали противны. И сейчас есть ощущение, что меня что-то мутит, крутит. Я чувствую себя нормально только, когда пишу.

— То есть писательство — это физиология?

— Писать — это дар. Если я заброшу писать — это будет, как хула на бога, это страшные вещи. То есть, я обязан вернуть, что мне дали, отработать. Я это почувствовал еще с детства. Пописывал что-то еще пацаном в тетрадках, надо мной смеялись. Я сразу начинал с романов!

— Какая судьба у твоего первого романа?

— Я привез его в Киев и показал одному именитому классику. Он сказал — это круто, но только надо вот тут исправить и тут. И я психанул, решил ничего не исправлять. Этот роман путешествовал со мной с квартиры на квартиру. Пока я его не выбросил вообще.

— Ты говоришь о Боге без сомнений, с твердой верой. Может, в твоей жизни бывали случаи, которые стали для тебя каким-то доказательством Бога?

— Был такой случай, да. Однажды я ехал на автобусе, дело было в Крыму в 90-х годах. Ни с того ни с сего автобус вдруг остановился и ни с места! Причем никаких неисправностей, просто замер. Потом поехал. А потом мы узнали, что в этот день после нас на этом самом месте , случилась страшная авария, погибли люди. Тогда я почувствовал, что Бог меня спас.

— И такого верующего писателя объявляют «порнографом», в чем причина?

— Все очевидно — гайки закручиваются. Это запрещение сделано на заказ, это тем очевиднее, что за три недели книжка продалась в количестве пять тысяч экземпляров, это для Украины очень много! Просто надо было начать с кого-то — и начали с меня. Повыдергивали нитки из контекста.

— А зачем надо было так подробно описывать сексуальные сцены, нечеловеческие извращения?

— Да ведь мир вокруг очень жестокий, его надо показывать, как есть. А по поводу секса — у человека вокруг секса крутится семьдесят процентов жизни. И секс очень показателен — как ты себя ведешь, как ты живешь, такой у тебя и секс, такие же у тебя пристрастия. В романе я рисую портрет героя через его секс. На самом деле, он, хоть и сильная личность, сам не отдает отчета в своих действиях, плывет по течению — он конформист, бывший гэбешник, я даже где-то сочувствую ему.

— Что бы ты ответил своим обвинителям?

— Не читайте мою книжки! Я же вас не заставляю?

— По твоим сюжетам можно фильмы снимать.

— Считай, что уже сняли. У нас украли сценарий для фильма «Жмурки». Это изначально была «Сталинка», по ее мотивам мы с режиссером Владимиром Тихим написали сценарий. А Владимир Сельянов (продюсер «Брата 2») дал его почитать сценаристам «Жмурок», те сказали, что идея устарела. После чего в фильме «Жмурки» я нашел немало своих сцен.

— А у тебя самого не было ли проблем с законом?

— Я пытаюсь закон не нарушать — даже выпивши. Но тем не менее менты мимо меня не проходят, обязательно «пристают». Они меня как-то сразу вычисляют, видят, что я их полная противоположность. Я в их формат не попадаю.

Алена Соколинская.

«Харьков. Что. Где. Когда»

Опубликовано: Мария Коротаева в 13:12 12.05.2009. Метки: , .
Add to Google