Выберите дату
05 октября 2010
Увеличить шрифт Уменьшить шрифт На печать

Евгений Захаров: Сопротивляться ограничениям свобод

Один из спикеров Партии регионов Владимир Чечетов говорит на каждом углу, что ограничений свободы слова нет, это не 37-ой год, Президент и люди из его администрации говорят о том же. Но есть опасения. ГлавноеВедь после революции 1917 года лет десять и свобода слова была, и издавались газеты, книги, и велись политические диспуты... А потом постепенно все это превратилось в кромешный тоталитаризм и реальную диктатуру. За последние полгода, конечно, изменить все невозможно, но если эти тенденции будут продолжаться десятилетие — изменения могут стать неотвратимыми и невозвратными. 8 сентября 1943 года фашисты убили Юлиуса Фучика. За убеждения и профессиональную деятельность. В Украине пока ни в одном суде не было доказано, что журналиста убили за то, что он был... журналистом. Просто расследование по делам Гонгадзе, Александрова, Деревянко, теперь Климентьева по разным причинам не закончилось результатом или подчеркивались криминальные, а не профессиональные мотивы. В общем — Международный день солидарности журналистов в Украине не носит характер национального праздника и относится к профессиональным — таким, как день овощевода, железнодорожника или офисного работника. И отмечается соответственно... Возможно, потому, что степень влияния на общество журналистов примерно такая же? В этот день мы на узкопрофессиональные темы поговорили с сопредседателем Харьковской правозащитной группы, членом правления Украинского Хельсинкского союза Евгением Захаровым. А началось с вопроса-предположения...

— Может, мы преувеличиваем, может, нет давления на журналистов, угрозы свободе слова и другим гражданским свободам?

— Вопрос непростой. Если посмотреть Интернет — там полно критики в адрес партии, которая с марта руководит страной на центральном и региональном уровне. Некоторые печатные издания тоже критикуют власть. Поэтому говорить, что у нас совсем плохо со свободой слова, было бы неправильно. Я в таких случаях вспоминаю Азию, к примеру, Северную Корею, где за критику просто расстреливают. Или Африку, где президент одной республики реквизировал телевизоры у населения, потому что режимы соседних стран его сильно критиковали. Конечно, у нас ситуация лучше. Но люди получают информацию — прежде всего, из телевидения. И в телевизионном пространстве ситуация вызывает беспокойство. Невооруженным взглядом видно, что после президентских выборов новости на центральных каналах постепенно становились серыми, пресными, похожими друг на друга. События, которые должны были бы становиться топ-новостями, вообще не попадали в эфир национальных каналов. Например, история, связанная с тем, что милиция препятствовала проезду участников митинга оппозиции 11 мая. Это общеизвестный факт, о котором много писали в Интернете и в отдельных печатных изданиях. А из общенациональных каналов об этом сообщил только «СТБ», и то мельком. Аналогичная история повторилась в конце июля, когда автобусы с верующими не пускали в Киев на празднование годовщины Крещения Руси для участия в крестном ходе. Об этом тоже не было информации. Журналисты зависят от руководства каналов, каналы принадлежат владельцам медиа-холдингов, попросту — богатым людям. А владельцы — в большинстве или близко связаны с властью, или сами принадлежат к правящей партии, или не хотят с ней ссориться. И потому они тем или иным способом ограничивают появление неудобной информации. Поэтому с Первого национального канала ушли журналисты и закрылись многие программы. То есть, главный источник информации — телевидение — стало более лояльным к власти. Свобода слова предполагает еще и свободу получать информацию, быть информированным. И тут есть проблемы и в центре, и на региональном уровне. Здесь сложно говорить о свободе информационной политики СМИ. Особенно наглядны моменты политического противостояния, или каких-то региональных конфликтов. В передачах, к примеру, харьковского «Седьмого канала», все, кого спрашивали о строительстве конфликтной дороги в парке им. Горького, говорили, что они согласны и «за». Понятно, что передачи были заказными, потому что социологические исследования показывали, что 15% были «за» дорогу и 15% было «все равно», а около 70% харьковчан были против вырубки и строительства. Это никак не соответствовало тому, что показывали журналисты «Седьмого канала». Таких примеров можно привести много. Есть проблемы с подготовкой профессиональных журналистов, очень мало кто из них может видеть детали, работать на нюансах. Преобладает черно-белое мышление. Меня иногда огорчают и раздражают публикации в изданиях, которые считаются у нас лучшими — «Зеркало недели», «Український тиждень», «Критика», «Україна молода» и другие. В публикациях часто возникают истерические нотки «все пропало», шараханья из стороны в сторону, распри между сторонниками разных политических подходов. Это все говорит о том, что журналистика у нас, к сожалению, не находится на должном уровне.

— Как вы оцениваете проблему заказных материалов, на профессиональном сленге «джинсы», и проблему самоцензуры?

— Наши журналисты часто готовы выполнять политические заказы — главное, чтобы за них хорошо платили. Это их гораздо больше устраивает, чем писать правду. Засилье «джинсы» — это факт, как и отсутствие нормальной профессиональной независимой аналитики. Мало журналистов, которые пишут о том, что думают, а не том, за что платят. А самоцензура приводит к тому, что журналисты просто не пишут о том, после чего у них могут возникнуть проблемы. Харьковская история с исчезновением редактора газеты «Новый стиль» Василия Климентьева показательна и очень тревожна. Как бы ни оценивали Климентьева и его работу как журналиста, то, что он исчез и неизвестно, жив ли он — это очень тревожный сигнал всем журналистам. Сигнал: не лезьте в наши дела, мы вам все равно не дадим писать то, что вы хотите. Он имеет охлаждающий эффект, снижает мотивацию журналистов. И пока трудно понять, как идет расследование, насколько оно эффективно. Это вызывает беспокойство.

— Мы говорили, что свобода слова, в принципе, есть в Интернете. Но некоторых блогеров уже допрашивали в СБУ, журналиста «Киев пост» Юрия Онышко за интервью по телефону с находящимся в розыске Данилишиным вызывали в прокуратуру. Существуют проекты введения цензуры в Интернете, или введения ограничений, речь шла о сайте соцсети «В контакте». Журналист газеты «Frankfurter Allgemeine Zeitung» заявил, что сотрудники спецслужб вели беседы с журналистами, которые общались с зарубежными корреспондентами. Возникает дежавю — напоминает работу спецслужб в закрытых, тоталитарных обществах, где контроль за вольнодумцами довольно жесткий. Это что — назад в СССР?

— Сейчас служба безопасности занимается теми функциями, которые ей не должны быть присущи в демократическом обществе. Фактически возвращается «профилактика», которая была в советское время. Известна история о посещении сотрудником спецслужб Украинского католического университета, с просьбой к ректору подписать некое письмо о лояльности, не оставляя себе копии. Он-то отказался, но известно, что аналогичные письма подписали многие другие ректоры, просто они об этом промолчали. Кроме того, идут беседы с активистами общественных организаций по поводу их протестной деятельности. Все это тоже имеет охлаждающий эффект. Студенты будут думать, а стоит ли им принимать участие в какой-то общественной деятельности, если к этому так относятся, расценивают, что это плохо. Если потенциально есть угроза каких-то проблем в вузе... Что же касается журналиста, который сделал интервью с Данилишиным, в отношении которого открыто уголовное дело, тут следователь, возможно, хотел получить какую-то информацию от журналиста в рамках расследования.

— В соответствии с кодексом журналистской этики и по закону журналист ведь имеет право не разглашать источников информации? И разве у журналиста больше возможностей вступить в контакт с разыскиваемым, чем у следователя прокуратуры или СБУ? Не верю! Но давайте посмотрим на местные харьковские проблемы. Журналистика, по природе, должна быть в оппозиции к власти, на самом деле — это не так. Нужно разделять пропаганду и журналистику, пиар, «джинсу» и информацию. Многие журналисты, я в том числе, подписали два обращения к власти и правоохранителям по поводу препятствий профессиональной деятельности. Даже если эти нарушения как бы невинные: толкнули, мешали снимать, выхватили и выбросили микрофон и т. д. Никого же не покалечили, не бросили в «кутузку»... Обращения к власти и правоохранителям оставались без ответа — правда, спустя два месяца, прокуратура все-таки слегка наказала начальника Дзержинского РОВД. Я написал открытое письмо замглавы администрации президента Анне Герман, с копиями президенту международного союза журналистов Джиму Бумелю и главе НСЖУ Игорю Лубченко по поводу невозможности присутствовать на общественных слушаниях и требований милиционера стереть фотографии, сделанные на законных основаниях. Без ответа. Члены правления харьковской организации НСЖУ написали обращение по поводу исчезновения Климентьева. Ответ — молчание. Возникает ощущение, что власть не хочет этого замечать... Уже зарубежные организации «Репортеры без границ», представители Евросоюза выражают обеспокоенность... Что делать журналистам в этих условиях?

— Думаю, что нужно продолжать проявлять настойчивость, собирать, фиксировать факты нарушений, обобщать и представлять такую информацию и внутри страны, и за ее пределами. Доказательно с сильными аргументами показывать, что нарушения свободы имеют место. Нужно вести постоянный мониторинг на региональном и национальном уровне. Если говорить доказательно, руководство страны должно будет реагировать, потому что они, похоже, не хотят международного скандала, не хотят, чтобы об Украине сложилось представление как об авторитарном государстве, где фундаментальные свободы отнюдь не являются ценностью для власти чиновников национального и регионального уровня, правительства и президента. Закрывать глаза можно до тех пор, пока не будет информации в концентрированном, ясном и убедительном виде. Вопрос о свободе слова непростой. Можно говорить о том, что критика власти в Интернете и в прессе присутствует. Но можно говорить и о том, что пресса и электронные медиа не выполняют свои функции, что они в некоторых случаях не информировали общество или ввели в заблуждение людей. Такие факты есть. Нужно реагировать не только на грубые нарушения и вмешательство в работу редакций или отдельных журналистов, а на факты более тонкие.

— А изъятие тиража листовки у активистов, задержание распространителей — это факты нарушения правил демократического общества?

— Это незаконные действия. Якобы заминированный гараж, якобы пропитанные взрывоопасной селитрой листовки... Все это похоже на бред. К таким нарушениям нужно относиться серьезно и концентрировать на них внимание. Это фактически еще один «пробный шар» для общества. Если это сработает, то можно будет так же вести всю избирательную кампанию по местным выборам. То, что людей, которые шли и раздавали листовки, задержали без всяких оснований — это противоправные действия работников милиции, которые нужно обжаловать в суде и прокуратуре. Я понимаю, что это нелегко и хлопотно. Но просто нет другого выхода, на мой взгляд. Власть делает с людьми то, что они позволяют с собой делать. Выход только один: сопротивляться незаконным действиям, ограничениям свободы людей. Проявлять корпоративную журналистскую солидарность. Использовать поддержку мирового и европейского сообщества, международных институций.

Евгений Маслов, ГлавноеTM

Опубликовано: Редакция в 08:23 05.10.2010. Метки: , .
Add to Google